Яр
Колпашевская трагедия
Яр
Колпашевская трагедия
Телекомпания ТВ2 закончила работу над первым фильмом предполагаемого документального цикла «Антропология террора» — «Яр». История о событиях, происходивших в Нарымском крае в 1930-х годах, и о том, как они откликнулись в 1979-м. Как продолжают жить в памяти по сей день. О трагедии Колпашевского яра люди рассказывают от первого лица — очевидцы, историки, краеведы, потомки жертв политических репрессий. Главный герой фильма — Обь. Река времени, вскрывающая следы преступлений прошлого. Или — река забвения?
«Я чувствую очень сильную боль. Боль за то, что мы не видели этого деда. Которого расстреляли здесь. Не видели своего дядю. Теток, которые умерли, от того, что бабушка осталась одна — они болели, погибли здесь. Мы же не знали в детстве ничего. Но как только узнали, что тут произошло, и что случилось с нашим дедом, вот с тех пор боль меня не отпускает».
Жанна Шестакова, внучка Андрея Шестакова, расстрелянного в 1938 году
Шестаковы
Мрачный подвал. Тяжелая дверь открывается медленно, со скрипом. Две сестры заходят в тюремную камеру. В казенном полумраке — голые нары, узкое решетчатое окно под потолком. Одной женщине становится плохо. «Давайте уйдем?» — предлагают ей. Она отказывается: «Они вытерпели, ну аж мы-то… Как можно людей вот так содержать?..»
Сестер зовут Жанна Шестакова и Нина Федорова. Жанна приехала из Барнаула,
Нина — из Новосибирска. В Томске они должны встретиться с двоюродным братом Михаилом Шестаковым из Красноярска.
Чтобы вместе со съемочной группой ТВ2 отправиться в Колпашево. На место расстрела их деда — Андрея Шестакова.

«Я никогда не чувствовала, что мы, наша семья — враги народа. Родители от этого, видимо, нас оберегли. Молчанием. Зато сейчас мы почти ничего не знаем. Они нам ничего не рассказали. Вот только фотография и все. Это наш дед, расстрелянный в Колпашево. Шестаков Андрей Иванович. У нас был очень красивый дед».
Нина Федорова, внучка Андрея Шестакова, расстрелянного в 1938 году
Андрей Шестаков был забайкальским казаком.
Родился в 1887 году в поселке Староцурухайтуевский Дуроевской станицы Забайкальского казачьего войска. Воевал в Первую мировую. Во время революции принял сторону большевиков, был партизаном. После Гражданской вернулся домой в Приаргунье. Имел крепкое хозяйство — лошадей, коров, овец. Семью в селе уважали — одна из улиц даже носила имя партизан Шестаковых. В 1933 году Шестаковых, имевших пятерых детей, самой младшей из которых едва исполнилось два годика, раскулачили и сослали в Нарымский край.

«Мой дед никак не тянул на кулака. Он в гражданскую войну ушел воевать за красных. До высылки 1933 года в Старом Цурухайтуе была улица партизан Шестаковых, названная в честь моего деда и его братьев. Почему же красные его и репрессировали? Красные тогда репрессировали не только его, но и многих других. Спущены были планы по высылке. Их нужно было выполнять. Высылали в Казахстан. И сюда в Нарым. Это был 1933 год».
Михаил Шестаков, внук репрессированного Андрея Шестакова
Нарымский край
Справка
Нарымский край
Справка
Словосочетание «Нарымский край» в дореволюционной России было именем нарицательным и означало худшее место для ссылки. Нарым — село в 425 км к северо-западу от Томска, со всех сторон окруженное самыми большими в мире Васюганскими болотами.

В 1932 году в Западно-Сибирском крае было создан Нарымский округ, который располагался на севере современной Томской области. Округ был поделен на районные и поселковые комендатуры. Центральная окружная тюрьма НКВД находилась в городе Колпашево — городке в 270 км от Томска вниз по течению Оби.


В 1920-50-х годах людей в Нарымский округ выселяли в ходе нескольких карательных операций: зачисток приграничных территорий от социально-чуждых элементов; раскулачивания; чистки крупных городов от деклассированных элементов (безработных, нищих, бомжей, проституток); массовых этнических переселений — немцев Поволжья, калмыков, народов Кавказа, жителей Молдавии, Латвии, Эстонии и т.д.
По некоторым данным, за 40 лет советской ссылки в Нарымский округ выслали до 500 000 человек.
За 200 лет царской — менее 40 тысяч.
По свидетельствам очевидцев, результатом этих массовых принудительных «спецеперселений» в 1930-е стала гуманитарная катастрофа в Нарымском округе. Из докладной записки зампредседателя краевого суда Остренко и замначальника краевого управления исправительно-трудовых лагерей Емеца. Колпашево. 15 мая 1932 года:
«…140 человек судебно-ссыльных, из них 36 женщин. Все помещены вместе на одних двухэтажных нарах. Мы не имеем пока данных медицинского осмотра, но во всяком случае подавляющее большинство из них носят явные признаки сифилиса и других болезней, крайнего истощения, голые, едва прикрытые сгнившей рванью.

Все питание рабочих, больных и проч. состоит из 300 грамм полусырого хлеба и сырой воды, набираемой из близлежащего болота, куда стекают нечистоты самого барака и близлежащей больницы. Свет в бараке на ночь не зажигается. Можете представить себе, что делается ночью в этом бараке, наполненном мужчинами и женщинами, подростками, буквально мальчуганами и девушками, неисправимыми рецидивистами, ворами и попавшими за сравнительные пустяки, лишенцами, кулаками, середняками и т.п.

Мы пришли к глубокому убеждению в том, что если бы это положение продолжалось еще более или менее продолжительное время, гибель физическая этих людей была бы неминуема.

Между тем, эти адские условия, как нарочно созданные для физического истребления этих людей, далеко еще несравнимы с той кошмарной действительностью, которую каким-то образом часть этих людей перенесла и которая унесла в могилу, по приблизительному подсчету, более ста человек в продолжении небольшого времени».
Людей привозили баржами. Высаживали на берег. Ни жилья, ни скота, минимум продуктов и инструментов. Люди жили или в на скорую руку сколоченных бараках, или в наспех вырытых землянках. Работали на лесозаготовках. Питались тем, что удавалось собрать или поймать в лесу, или выловить в реке. Теплой одежды не было. Лекарств — тоже. Умирали семьями. Но чаще погибали женщины, дети, старики. В 1930-х в Нарымском округе открылось 11 детских домов.
Только за один год, с 1931 по 1932, в Нарымском округе умерли более 25 тысяч человек. Смертность составила 12% . Этот же показатель по стране был в пределах 4%. За тот же период в Нарымском округе родились менее 4 тысяч младенцев. Показатель уровня рождаемости был в два раза ниже, чем в целом по СССР: 1,7% против 3-4%.

При том, что, по свидетельству очевидцев, часто дети рождались и тут же умирали, но учет этой смертности никто не вел.
Вот как описывает первую зиму в таёжной ссылке внук Андрея Шестакова — Михаил Шестаков:
«Конечный пункт, куда завезли спецпереселенцев — это приток Оби речка Коршанка, в устье которой стояла деревня старообрядцев. Выше ее была только безлюдная тайга. Туда и определили людей, ставших для власти «деклассированными элементами». Каждой семье для проживания отмерили участок тайги, где нужно было устраивать жизнь. Андрей Иванович с сыновьями Панкратием, Виктором и Василием встали на самые тяжелые работы — выкорчевывать тайгу и лесоповал... Строящийся поселок спецпереселенцев назвали Ельцовка... Кроме забайкальцев в Ельцовке были ссыльные с Алтая и Кубани. Всего же Ельцовка «приняла» 4-5 барж.

Шестаковы не боялись работы. Семья была работящей. Но надвигалась зима и угроза голода. Паек был таков: 16 кг муки в месяц на трудоспособного члена семьи и 8 кг на иждивенца... Некоторые семьи начали в муку примешивать травы и мох. Хлеб из такой муки имел зеленоватый вид, и от него люди начинали тяжело болеть. Андрей Иванович запретил такие добавки - лучше недоесть, чем отравиться и заболеть. Первая и самая тяжелая зимовка прошла в землянке, вырытой и обустроенной всей семьей Шестаковых».


Сосланные в Нарымский округ Шестаковы выжили. И даже вновь обзавелись хозяйством. Но в июне 1938 в рамках операции НКВД по репрессированию бывших кулаков, Андрея Шестакова арестовали.
Бывший красный партизан был обвинен в работе на японскую разведку. Ему инкриминировали создание ячеек по свержению советской власти в случае войны с Японией.
Арестовали Андрея Ивановича днем. Прямо во время работы. Вместе с ним был 14-летний сын Василий. Увиденное так потрясло мальчика, что он сбежал в лес, и три дня его не могли найти. А когда нашли, оказалось, что от страха он перестал говорить. Только мычал.
«Люди, которых ввергли в нищету, забросили на окраину — какую они могли представлять угрозу советской власти? Смотришь дела — оказывается, у нас мост колпашевский взорвали! Которого вообще никогда не было!.. На каждого следователя приходилось по 10 дел, и на каждое дело давалось максимум три дня. Как сделать такое огромное количество дел? — Нужно их объединить! И создать какую-то группу зловредную, которая мыслит о свержении советской власти на территории Нарымского края».
Ольга Титова, сотрудница Колпашевского краеведческого музея

Андрея Шестакова осудили по статье 58, приговорили к высшей мере наказания и расстреляли в Колпашевской тюрьме 18 октября 1938 года.
Большой террор в Томской области
Справка
Большой террор в Томской области
Справка
В годы большого террора на территории Томской области к высшей мере наказания были приговорены более 10 тысяч человек .
В 1937 году — 6608 человек, в 1938 — 3484 человека. Всего в эти годы по политической 58-й статье были осуждены 12678 человек.
Получается, что смертный приговор был вынесен 80% от общего числа. Другими словами, из пятерых подследственных расстреливали четверых.


Пик террора пришелся на декабрь 1937 года. Тогда к высшей мере были приговорены 2267 человек. Расстреливали более 70 человек ежедневно. Для сравнения: в соседнем Алтайском крае в годы большого террора к высшей мере наказания были приговорены около 50% от общего числа осужденных: из 20691 человек, осужденных по 58-й статье, расстреляли — 11235.
Белосток
Белосток
«Ведут всё и ведут этих мужиков, а мы с братом на окно встали и смотрим. А эти (конвоиры — прим.ред.) — женщинам: «Не подходите!» И раза два или три выстрелили вверх! А скотина-то как — лошади ржали, коровы мычали, а собаки как лаяли! Было жутко-жутко. Не дай бог, страшно как было. Ну и что — никому и не дали даже передать ничего. Так и погнали их…»
Анна Лекаревич, жительница томского села Белосток
Белостокская трагедия — отдельная глава в истории большого террора в Томской области.
Зимой 1938 года в Белостоке разом арестовали практически все мужское население села — около 100 человек. Так исполнялся приказ наркома внутренних дел Н. Ежова №00485 по поиску шпионов-диверсантов среди лиц польской национальности.

«Моих дедов отправили в колпашевскую тюрьму, 14 мая 1938 года они были расстреляны. Не та национальность. Враждебная национальность — поляки... Люди, которых расстреливали, не знали, что их расстреливают. Устраивался некий спектакль медосмотра... »

Василий Ханевич, уроженец Белостока
«...Человека приводили в специальную комнату, его раздевали, якобы для медицинского освидетельствования. А за ширмой стоял стрелок, который стрелял в затылок. Выкапывалась яма большая в эти ямы выкладывались трупы. Чтобы не было трупного запаха, эти ямы пересыпали известью. И маскировали ветками хвойных деревьев...»

Из стенограммы оперативного совещания Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю от 25 июля 1937 года, проводимого начальником УНКВД по ЗСК Сергеем Мироновым:
«Цель совещания я думаю понятна Вам всем... С получением настоящего приказа приступите к репрессированию жен изменников родины, членов право-троцкистских шпионско-диверсионных организаций... Вы должны посадить … 11000 человек. Ну, посадите 12000, можно и 13000 и даже 15000, я даже Вас не оговариваю. Никакого лимита КПЗ мы не устанавливаем, сколько набьете – набивайте... Много протоколов не требуется. В крайнем случае можно иметь на каждого два-три протокола. Если имеется собственное признание арестованного, можно ограничиться и одним протоколом... Никаких очных ставок не устраивайте, ... никакой необходимости в очных ставках нет. Надо будет привести в исполнение приговора на 1000 человек, а по некоторым секторам до 2000 человек... Чем должен заняться начальник оперсектора?.. Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы. … Всячески конспирировать место, где приведен приговор в исполнение потому, что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма...»
Нарымский, он же — северный округ, просуществовал около 15 лет (с 1930 по 1944). За это время, по данным некоторых исследователей, жертвами советской ссылки стали до 250000 человек.

Для сравнения, за годы Великой Отечественной войны на ее фронтах погибли около 70 000 томичей.

Колпашевский яр
1979 год
Колпашевский яр
1979 год
Обь в районе Колпашево делает излучину. Бурное течение бьет под яр, откусывая каждый год от песчаного берега метр за метром. 1 мая 1979 года после прошедшего по реке ледохода, аккурат во время первомайской демонстрации трудящихся, Обь в очередной раз обрушила берег Колпашевского яра. И вскрыла место массового захоронения людей.
Эрнст Вальтер
«Это первомайские праздники, и я был ответственным по райотделу, исполнял обязанности начальника. Мне сообщили, что на берегу два трупа. Когда приехал, посмотрел, стало понятно, что это из яра».
Эрнст Вальтер, и.о. начальника Колпашевского ГОВД в 1979 году
Эрнст Вальтер, исполнявший обязанности начальника колпашевского ГОВД весной 1979 года, сам попал в Нарымский край как спецпереселенец в 1945 году. Этап шел до Батурина, но его мать-немка, отправленная в ссылку с двумя детьми, была настолько слаба, что ее решили высадить раньше. Вальтеры сразу попали под надзор комендатуры. Первые два года были для них самыми тяжелыми — дети голодали. Искали в брошенных лазаретах таблетки — вдруг сладкая попадется? Но со временем обжились — завели огород, посадили картошку. Эрнст вырос, стал ударником коммунистического труда, бригадиром. И ему предложили пойти работать в милицию. По иронии судьбы, первый год работал оперуполномоченным вместе с тем самым комендантом, который когда-то надзирал за его семьей.

«Я уже все простил. У него больше <обиды> было, по-моему, в каком отношении — что вот мы сидим, он был комендантом, а он теперь наравне со мной» .


«Там два или три тела висели — прямо над пропастью этой, и было такое ощущение, как будто старое вино пролито...
Оно прямо такое бордовое было».

Татьяна Шабанова, очевидица майских событий 1979 года
«Сверху такой белесоватый слой был — известки, а снизу смотришь — вот, видимо, кровь пропитывалась, были где большие, где поменьше потеки кровяные. Слой был сантиметров в 70. Вот если живых людей наложить, мясо исчезнет — кости уплотнятся насколько — невозможно сказать, сколько там было людей. Но людей было много».

Владимир Панов, дружинник на месте обвала в 1979 году


«Это была лепешка — это вот пергаментная лепешечка. А в воде она разлагалась и разбухала. И получалось, что это как человек. Его же не четвертовали — это целый труп человека».

Эрнст Вальтер, и.о. начальника Колпашевского ГОВД
Весть о том, что из яра торчат трупы, Колпашево облетела быстро. На берег стали подтягиваться любопытствующие. У многих в 1930-е были репрессированы родственники, и они надеялись отыскать своих. Сохранность трупов, благодаря песку и извести, вполне позволяла провести опознание. Ситуацию надо было брать под контроль. Доложили в Москву. Эрнсту Вальтеру поручили организовать охрану. Сначала место оцепили дружинники, чуть позже его обнесли забором. Было принято решение захоронение уничтожить.

«Уничтожение захоронения происходило так. Подогнали два мощных речных теплохода, двигатель включался на полную мощность, и вот эта бурлящая вода, она размывала берег».

Сергей Уразов
, историк и краевед



«Уничтожали следы всем, чем могли и как могли. Подгоняли теплоход, винт такой — чтобы их разрушивало, как мясорубкой. Там столько много тел... По всей реке… собственно река похоронила их».

Нина Баглай, директор колпашевского бюро экскурсий в 1979 году
По воспоминаниям очевидцев, Колпашево тогда наводнили люди в гражданском — «комитетчики». Вместе с милиционерами они работали на лодках. Вылавливали проплывающие по реке трупы и топили их, привязывая к ним металлолом.
«Продолжали работать еще года два. Периодически то где-то на острове, то в зарослях находили трупы. Мы выезжали. Оказывалось, что это — эти товарищи, которые из этих захоронений. — И что потом с этими трупами делали? — Закапывали. — В каком-то конкретном месте закапывали? — Нет, в произвольной форме. — Почему не перезахоронить? — Одному богу известно… Решали люди в вышестоящих инстанциях, комитет занимался этим делом. На уровне Москвы».
Эрнст Вальтер, и.о. начальника Колпашевского ГОВД в 1979 году
«Сотрудник обкома партии томского — Бортников, он четко обозначил, что в этой яме находятся только дезертиры времен Великой отечественной войны. У нас нет такой информации о том, что в годы Великой Отечественной войны у нас вообще были дезертиры или предатели».
Ольга Титова, сотрудница Колпашевского краеведческого музея
«Все знали, кто на самом деле там. — А кому врали-то? - Так врали-то не люди — людям, врали власти — людям. Для того, чтобы замазать. Погасить волнения людей. Для чего у нас обычно врут? Для этого и врут».
Владимир Панов, дружинник в 1979 году
О том, что их отец расстрелян в Колпашево, ни Панкратий, ни Виктор Шестаковы в 1979 году знать не могли.
Детям в декабре 1957 года выдали справку о реабилитации. В райотделе МГБ устно сообщили, что Андрей Иванович Шестаков якобы умер от гипертонической болезни в 1945 году, отбывая 10-летний срок в ИТЛ. Лишь в 1990 году Виктору Шестакову пришел из КГБ ответ на запрос, в которой семье приносили извинение за сокрытие истинной причины смерти «в соответствии с действовавшими тогда указаниями...»

Внуки Андрея Шестакова — Жанна, Нина и Михаил — в мае 2018 впервые приехали на Колпашевский яр — поклониться несуществующей могиле деда.

«Дважды. Дважды людей здесь уничтожили! И так зверски, что в голове не укладывается. И это уже почти в наши годы. Почти ведь в наши годы. Привязывали кирпичи и топили людей. Ну как это…»

Жанна Шестакова, внучка расстрелянного в 1938 году

«Если на могилу своего отца я могу приехать, поклониться ему, поговорить с ним, на могилу моей мамы, которая ушла в 90 лет, а вот могила нашего деда — это понятно, что эта река Обь. Где-то там он. Нам и кланяться некуда».

Нина Федорова, внучка расстрелянного в 1938 году


«Можно было захоронить, пусть не здесь, отвезти куда-то в далекое место, чтобы туда народ не ходил. Но все равно народ протоптал бы туда тропку. Родственники приходили бы в обязательном порядке. Вот эта бы тропа не заросла. И по крайней мере, я бы знал, куда прийти. Сейчас я могу только прийти и посмотреть на воду Оби...»
Михаил Шестаков, внук расстрелянного в 1938 году
Посчитали, что это стихийное бедствие
Посчитали, что это стихийное бедствие
Можно ли было поступить по-другому? Перезахоронить жертв политических репрессий по-человечески? Кто и почему отдал приказ о таком варварском способе уничтожения безымянных братских могил? Ответы на эти вопросы в конце 1989 года попытались найти новосибирское и томское отделения общества «Мемориал».
«Колпашевские события беспрецедентны. Факты страшны. Учитывая вышеизложенное, Новосибирское и Томское общества «Мемориал» заявляют:
1. Мы обращаемся ко 2 съезду народных депутатов СССР, в Верховный Совет СССР и выражаем народному депутату СССР Лигачеву Е.К. общественное недоверие.
2. Мы обращаемся к руководству КГБ СССР и требуем провести ведомственное расследование событий, имевших место в г. Колпашево Томской области в 1979 году, наказать виновных и о результатах сообщить через средства массовой информации.
3. Мы считаем возможным поставить перед широкой общественностью вопрос, не является ли происшедшее в 1979 году в г. Колпашево Томской области преступлением против человечности, не имеющим по нормам международного права срока давности.
11 октября 1989 г.»
Дело в 1991 году было возбуждено. В процессе расследования участники и организаторы размыва колпашевского захоронения были допрошены.
«Дело через год закрыли и засекретили до настоящего времени. Посчитали, что это стихийное бедствие, виновата река».
Василий Ханевич, член общества «Мемориал»
Колпашевский берег продолжает разрушаться и по сей день. С 1979 года вода унесла с собой метров 200 территории окружного центра самого сурового когда-то Нарымского округа. Но след от проведенной здесь 40 лет назад спецоперации существует до сих пор — треугольник от размыва колпашевского яра продолжает клином входить в город.
«Что-то люди не сделали такого, чтобы эта рана закрылась. Может быть, памятник просто не поставлен. Открыто был дан шанс, и людям, и обществу, вот ваши отцы натворили дел. Но вы хотя бы частично загладьте эту вину. Вы их похороните по-человечески. Не похоронили. Может, пока памятник не поставим, все это и не кончится».
Сергей Уразов, историк и краевед
«Когда я вижу этот памятник, я испытываю чувство горечи. И своей вины тоже — что не столь, как нужно прикладывали сил, усилий, в отношении давления на власть. На призыв к обществу, чтобы все-таки этот памятник был установлен».

Василий Ханевич, потомок репрессированных в 1938 году жителей Белостока


«Память смыть ничем невозможно. Ну а боль — она как была, так и остается. После этих дней моя боль еще усилилась. Потому что ничего не делается, чтобы как-то увековечить вот эту память об этих людях. Мне кажется, это человеческое безразличие. Так можно забыть все. И 1917 год, и 1930-е, и 1941-й… А как жить без памяти?»
Жанна Шестакова, внучка расстрелянного в 1938 году