УЛИЧНЫЕ ЛЮДИ
Офицер, арестант и влюбленная пара. Истории томских бездомных.
На улице Полины Осипенко недалеко от Лагерного сада есть место, где постоянно собираются бездомные. Там за 15 рублей наливают по стопке, если не хватает на большее.

«А больше им и не надо, выпьют 50 грамм, а разговоров, будто десять бутылок опрокинули», — рассказывает Виктор Збандуто. Он инвалид, потерявший ноги. Сейчас у Виктора есть работа курьером при церкви и небольшая квартира, взятая в ипотеку. Еще недавно он сам был бездомным.
— В 2012 году я без ног и без жилья оказался на улице и тоже тогда пил, чтоб не мерзнуть и соображать. Здесь, – Виктор указывает на место, где сидит, – дал мне Господь избавление. Посмотрел я на звезды ночью и понял, что больше пить не буду. На зиму сам выкопал яму за общественным туалетом в Лагерном саду, сделал шалаш. Жили мы там втроем с мужиками. Люба , билетерша в этом туалете, позволяла нам вещи хранить у нее и греться, пока не умерла. Своим сожителям я помогал, кормил, но они сильно пили – потому что духовно слабы были.

Пока Виктор рассказывает, прохожие здороваются с ним. Подают руку. По его словам, многие его знают. Просить милостыню на улице, где раньше приходилось жить, для него сейчас – больше повод к общению, чем источник дополнительного дохода. Про уличную жизнь Владимир рассказывает воодушевленно, а вот приюты для бездомных не очень жалует – называет «притонами» и считает, что там люди лишаются самостоятельности.
Иркутский тракт, 69, в народе – приют «Странник»
Адрес, знакомый почти любому, лишившемуся крова – Иркутский тракт, 69. Там с 1999 года находится томский «Центр социальной адаптации» при областном департаменте соцзащиты. Раньше учреждение называлось «Приют Странника», и даже КЦ СПЛ БОМЖ.

Директор центра Татьяна Титова расшифровывает:

«Комплексный центр социальной помощи лицам без определенного места жительства – язык сломаешь. Так что теперь мы просто областное учреждение «Центр социальной адаптации», но многие все равно зовут нас по-старому «Странник».

Территория центра огорожена, везде, кроме жилых помещений, установлены камеры видеонаблюдения. Такие меры объясняются риском «передачек» – когда друзья из прошлого подвозят жильцам алкоголь и наркотики.
Центр социальной адаптации принимает до 85 человек, оказывая различные услуги: койко-место, горячее питание, медицинская помощь и санобработка. Помогают здесь также с восстановлением документов, оформлением пенсий и инвалидности, поиском близких и возвращением в родные города.

«Мы принимаем российских граждан, способных себя обслуживать. Лежачих и мигрантов мы не берем, — говорит Татьяна Титова. — Если свободных мест нет, мы можем перенаправить в некоммерческую организацию, оказывающую те же услуги, например, в «Очаг» или «Жизнь». Кормим голодных совместно с Томской епархией – акция «Горячий обед». Если случай сложный, человек болен, то вызываем скорую, либо сами отвозим в поликлинику или стационар первой медсанчасти».
Несмотря на ограничения по приему лиц без российского гражданства, маломобильные граждане обслуживаются всегда. Так в центр попал Владимир. Он приехал из Киргизии в Томск еще до распада СССР, заочно учился в Политехническом университете и работал снабженцем на радиозаводе.
Был хаос в девяностые годы, я остался без гражданства – ни российского, ни киргизского. Сейчас документы восстанавливаем, но пока мне не ответили, чей я гражданин. Значит я остаюсь советским. По паспорту.
— С 2005 года я совсем осел в Томске, работал дворником, снимал жилье, пока не разругался с начальством из-за невыданной зарплаты. Потом оказался на улице, жил где придется и обморозил ноги. За это время умерли мои родители в Киргизии. Приехать похоронить я их не смог из-за отсутствия документов. Это было тяжело, но хуже всего было – потерять ноги. Их ампутировали после обморожения. Только тогда я остановился и понял, что со дна надо выбираться.

Многим, независимо от того, в приютах они или на улице, тяжело или стыдно рассказывать о себе. Среди бездомных немало ВИЧ-позитивных, их избегают даже врачи, стараясь не брать в стационары. Еще проще отказать в помощи нежелательному пациенту, если у того проблемы с документами — в этом случае даже гангрена может стать показанием лишь к нескольким перевязкам.
У меня была зажигалка. А у него сигаретка. Вот и встретились
На улице Говорова один раз в неделю горячим обедом кормят всех желающих. В Томске таких точек у социального проекта «Благотворительность» и центра «Очаг» — три. Среди волонтеров есть те, кто сам когда-то прошел и улицу, и реабилитацию. Андрей прожил несколько месяцев без дома, пока не решился на одном из таких обедов пройти реабилитацию:

— Я из поселка Кедровый, работал в Тайге в геологоразведке. Года три-четыре назад перебрался в Томск. Когда работу потерял, запил. Пьянки-гулянки, наркотики – оказался на улице. Был у меня сарайчик в одном заброшенном доме – весьма комфортный по бичёвским меркам. К родственникам идти за помощью было стыдно – я дядя большой уже. На акции «Накорми голодного» познакомился с ребятами из центра «Очага». Опохмелился последний раз хорошим вином и сказал: забирайте меня. Уже два года я живу в центре, встал на ноги, работаю, планы есть на будущее. Надоело пить водку, никакой свободы в этом нет. Начинаешь с малого: стресс снять, а потом в пике впадаешь.

Люди в ожидании, толкаются, кто-то бранится, не дотягиваясь до порции. Куратор Александр успокаивает всех и рассказывает:

— Сам я из тех, кто не верил, что деньги благотворительные по адресу доходят. Здесь убедился в обратном. Иногда жители ближайших домов возмущаются: на каком, мол, основании вы тут пункт питания устроили. На основании доброго сердца!
Юрий и Тамара, пенсионеры, сюда покушать они приходят постоянно:

— Я на улице живу, дочь меня выгнала. В приют не берут из-за того, что прописка томская есть — говорит Тамара.
— А моя сестра коттедж мой продала после смерти матери. У меня прописки нет, но без моей супруги Тамары я в приют не пойду.
— Мы познакомились на остановке. Шла я через парк. У меня была зажигалка. А у него сигаретка. Вот и встретились.
— Сегодня под балкон один пойдем спать, пока люди добрые опять не прогонят.
У целителя Пантелеимона
Пятьдесят километров от города, бывший поселок Малиновая Грива — теперь тут дачники и реабилитационный центр имени Святого великомученика и целителя Пантелеимона. На крыше центрального дома небольшой купол с крестом. На приусадебном участке располагается хозяйство. Руководитель реабилитационного центра Александр Шаталов рассказывает, что их поддерживает Знаменский приход и лично его настоятель. Сначала сюда попадали только зависимые от алкоголя и наркотиков, теперь принимают и бездомных. Решают их бытовые проблемы, помогают с документами. Сама жизнь в центре организованна по монастырскому типу: молитва, чтение Евангелия, духовное сопровождение, трудовые послушания.

Павел живет в этом центре два месяца. Он родился в Казахстане, в 2002 приехал в Нижневартовск. В 2007 получил российское гражданство. Павел – ювелир с четырнадцатилетним стажем.

— Все было, и деньги, и слава, и жена. Но я стал выпивать. С женой разошлись. Работу потерял. В 2014 я оказался в Нижневартовске на улице, схватил пневмонию, еле выжил. Потом местная соцзащита мне купила билет, две консервы, бутылку воды, и выслала по месту прописки в Томск. В Томске жил сперва у друга, работал, снимал жилье, потом вновь оказался на улице. Прожил лето на берегу Томи, у реки, ел в приюте сестер матери Терезы при католическом храме (сейчас работа приюта временно приостановлена — прим.редакции). Принимал от рыбаков заказы на сбор грибов и ягод. Потом с первыми морозами пришлось искать место потеплее. Так я впервые попал к протестантам на программу реабилитации в Асино. Работал там за еду и крышу над головой, ремонтировал квартиры, еще что-то делал, но живых денег не получал. Полтора года я так прожил и плюнул. В этом центре я всего пару месяцев, пока мне здесь больше нравится.
Алексей из Кемерова. Живет в приюте три месяца. У Алексея за спиной 20 лет тюрьмы. Употреблял наркотики с 14 лет.

— Кто попробовал слезу мака, будет плакать всю жизнь. Когда я из тюрьмы вышел, появилась семья, машина, квартира. Но сорвался. Опять наркотики и снова в тюрьму на полтора года. Как вышел по УДО, попал в кемеровский реабилитационный центр «Возрождение», они меня в Томск отправили, подальше от старых связей. В центре этом только работаешь, деньги им отдаешь и ничего больше. Проблемы твои они решать не помогают. Я регулярно ездил отмечаться в Кемерово как досрочно освобожденный, но однажды меня избили, отобрали все деньги и документы. Когда я вернулся в Томск, зашел в храм, оттуда и сюда попал. Здесь лучше, я действительно с Богом живу, не тянет к старому, только к семье. Хочу восстановиться и вернуться к ним. Жена, говорит, что даст мне шанс.
Не бомжи, а бродяги
В Томске на улице Нахимова собирается группа людей за супермаркетом. Несколько мужчин и две женщины, все очень бедно одетые. Компания оживленно беседует, кто-то просит у прохожих 30 рублей. Одна из женщин объявляет, что «пошла собирать пластмаски».
Первым пообщаться соглашается Валерий. Ему 50 лет, раньше работал водителем. Сейчас живет на улице.

— Надо все от начала рассказывать, тогда вы поймете. Сам я детдомовский, из Ивановской области. Сходил в армию, учился в училище, работал водителем. С девяностых годов на улице, зимой, чтоб не замерзнуть, в реабилитационных центрах – но там ты как раб, работаешь где скажут, денег своих не видишь.
Валерий рассказывает, почему с друзьями собираются именно в этом месте.

— Два дома здесь стояли. Там жили наши друзья, которые нам помогали. Их убили. Малолетки бензином облили дома и подожгли. Сгорел инвалид, мой товарищ. Я вот думаю сказать президенту нашему: построй ты пару домов, государство ведь не бедное. Дай людям квартиры, не будет нас тогда на улицах ваших.
В разговор вмешивается друг Валерия, представляется отставным офицером.

— Я четыре войны прошел, от Афганистан, Таджикистан, Армения, две Чечни. Отставной офицер, майор. Лишился служебного жилья 15 лет назад. Мои сослуживцы не все знают, что я без дома. Когда мы с ними погибших товарищей поминаем, а я про свою ситуацию молчу, потому что стыдно, я же боевой офицер. Хотя родина-сука кинула меня!
— Надя мне как дочь, – продолжает мужчина, подзывая к себе молодую женщину из компании – моего брата, ее отца, убили.
— Моя мама проработала десять лет техничкой в ТГУ. Потом ее сократили и служебное жилье забрали, всех нас выселили, а нас много было, многодетная семья. Вот мы ночуем, где можем, — рассказывает Надежда.
— Я ночую, где твой отец ночевал в бомболюке на Лыткина. Там тепло, хорошо, но много крыс. А в приютах рабство, денег не дают, выходить нельзя, покурить тоже, только поесть-поспать. Рабсила нужна всем этим красным крестам.
— Мы все прошли. Напишите про нас, что мы не бомжи, мы бродяги! Все у нас есть, кроме уюта домашнего. Знаете песню «Генералы песчаных карьеров»? Она про нас.

Собравшиеся почти хором рассказывают, что «менты забирают ласково, не бьют, как раньше». Штрафы выписывают за нахождение в общественном месте в нетрезвом виде. От 800 рублей «с первого хода», потом выше.

— А мы платим что ли? – говорит Надежда. – Три тысячи штрафа мне в суде дали, а платить не из чего. Отсидела в тепле вместо штрафа пару суток, и ладно.

Текст: Вера Сёмкина
Фото: Алена Мельникова и Вера Сёмкина
Если вы или другой человек оказались на улице, обратитесь за помощью

Областное государственное бюджетное учреждение «Центр социальной адаптации г. Томска»


8 (3822)66-20-01 круглосуточная линия
8 (3822)67-83-93 отделение первичного приема
Страница центра на сайте Департамента социальной защиты: https://dszn.tomsk.gov.ru/people/front/view/id/781
В центре работает Салон дареных вещей, куда вы можете привести ненужную, но целую одежду. Сейчас особенно требуются мужские вещи на лето.


Социальный центр «Очаг»:
помощь бездомным, зависимым от алкоголя и наркотиков
8 (3822) 307-952
8 913-850-79-52

Православный епархиальный центр реабилитации во имя Св. Влмч. и целителя Пантелеимона (АНО «Здоровый Томск») при храме иконы Божией Матери «Знамение»
г. Томск, ул. Знаменская (Войкова), 16
8 961-892-76-97
8 913-885-16-44
Сайт: http://www.pomojemtsentr.com
Группа во «ВКонтакте»: https://vk.com/pomojemtsentr