Житель Барнаула Андрей Шашерин никогда не подозревал, что он экстремист. Об этом он узнал неожиданно. 5 марта 2018 года в шесть утра к нему домой явилась полиция с обыском, не предъявляя никаких документов. Позднее его обвинят в нарушении статей Уголовного Кодекса РФ: 282, ч. 1 и 148, ч.1, то есть в возбуждении ненависти и вражды и оскорблении чувств верующих. А еще внесут в список экстремистов до решения суда. Все это – из-за картинок в соцсети.
В «столице экстремизма» солнечно и жарко. Андрей Шашерин тратит последние недели лета на походы по судам и к следователю, а теперь ему еще и присудили прохождение стационарной психиатрической экспертизы, чтобы выяснить, насколько он здоров. Борьба между так называемым «мем-экстремистом» и местным центром «Э» началась в марте этого года и только набирает обороты. Параллельно по тем же статьям судят других барнаульцев и жителя Заринска: Марию Мотузную, Даниила Маркина и Антона Ангела. В других регионах другие герои. Но все они — экстремисты за картинки во «ВКонтакте».
1
Ко мне домой пришли с обыском 5 марта в шесть утра. В дверь сильно постучали. Мы с женой Еленой и сыном живем в одной комнате из пяти в квартире, то есть у нас общий коридор с соседями. Когда кто-то из них уходил рано на работу, зашла полиция. Так они нам представились через дверь. Жена открыла, вошли пять человек в штатском и трое в балаклавах. Они никак не представились, не показали удостоверений и ничего не объяснили, на меня надели наручники. Перед тем как меня вывели, жена настояла на том, чтобы нам зачитали постановление, на основании которого они действуют. Это сделал оперуполномоченный Дилмурод Абдуллоев.
2
Меня вывели из дома и посадили в УАЗ, где я пробыл полтора часа. Абдуллоев в это время продолжал обыск. И только при дознании на Калинина, 20 в центре противодействия экстремизму, я узнал, в чем конкретно меня обвиняют. Там я простоял до двух часов дня в наручниках на втoром этаже, ко мне приставили человека в маске, СОБР или ОМОН, не знаю. Мне не разрешали передвигаться. Объясняли это только тем, что «так положено».
3
В отделении мне назвали максимальный срок, который я могу получить по статье 282 за разжигание ненависти и вражды – до трех лет лишения свободы. С самой экспертизой, признававшей якобы мои материалы с личной страницы «ВКонтакте» нарушающими закон, меня не ознакомили. Мне показали несколько картинок за подписями экспертов. Я их в глаза не видел раньше. Мне предложили сотрудничать, подписать явку с повинной, чтобы не ехать в СИЗО. На меня давили, говорили, что когда в детском саду моего сына узнают, что его отец – экстремист, у мальчика будут серьезные проблемы. В случае сотрудничества со следствием, мне обещали максимум исправительные работы на пять дней или штраф в размере 6000 рублей. Мне давали даже слово офицера. В противном случае, Абдуллоев и его коллега Сергей Шлор намекали мне на тюрьму. Я был очень растерян и подавлен, поэтому подписал то, что мне принесли. Адвокат все это время не появлялся.
– Все это произошло с вами впервые?

– Да. Ничего подобного я не мог представить, никаких столкновений с правоохранителями прежде не имел. Раньше я занимался строительством, сначала по вахтам ездил, потом в городе работал, когда обзавелся семьей. Обыск и последующее обвинения меня застали врасплох, я не юрист, не понимаю всех тонкостей. Но сразу было понятно, что обыск проводился противоправным образом. Во-первых, было постановление на обыск, но не на арест. А меня арестовали, наручники надели, под конвоем держали. Во-вторых, нам не разъяснили права, не представились. Соседи могли бы выступить как свидетели, но кто их станет допрашивать? Я писал заявление в Следственном комитете Октябрьского района, но дело замяли, якобы из-за недостаточности доказательств. Я писал также заявление и ходатайство в краевое МВД об изъятии видеозаписи в отделении полиции на Калинина, 20, где меня держали в наручниках лицом к стене. И в этом мне отказали, таким образом противоправные действия сотрудников покрываются, нет ни рапорта, ни видеозаписи о применении спецсредств.

– Когда ваши счета заблокировали, а вы узнали, что внесены в список экстремистов?

– Через неделю после обыска посыпались смс-ки о блокировке карт и счетов, ровно когда меня и внесли в федеральный список экстремистов и террористов. И все это без решения суда. Вообще меня об этом быстро предупредили. Я ходил разговаривал с человеком, у которого такая же ситуация была, по 282 статье. Он и предупредил, что будет блокировка счетов обязательная, внесение в список террористов и экстремистов.

– Что сейчас с вашей страницей во «ВКонтакте»?

– У меня нет страницы во «ВКонтакте». Она была до 2012 года доступна. Потом я от нее пароль потерял и не пользовался. Откуда следствие взяло эти картинки с шутками, когда я ничего не сохранял? Я не признаю таких изображений, и экспертиза, я считаю, сфабрикована от начала до конца.
«Было постановление на обыск, но не на арест. А меня арестовали, наручники надели, под конвоем держали. Нам не разъяснили права, не представились. Соседи могли бы выступить как свидетели, но кто их станет допрашивать? Я писал заявление в Следственном комитете Октябрьского района, но дело замяли, якобы из-за недостаточности доказательств» .
– С другими алтайскими обвиняемыми, Марией Мотузной, Даниилом Маркиным или Антоном Ангелом вы связывались?

– Ну да, связывался, непродолжительный разговор был по делу. У Маркина будет назначена дополнительная экспертиза в Новосибирске по материалам экспертизы барнаульской. Мотузная дала мой контакт СМИ, сейчас меня вместе с ними освещают. Сейчас еще четвертый подтянулся с Заринска, Антон как раз. Тесно мы, конечно, не общаемся.
Вы писали ходатайства в Ленинский районный суд? Зачем и о чем?

– Я их не писал. Автор ходатайств – мой общественный защитник Аркадий Марков, я ему доверяю. У него большой опыт. Он председатель «Общественного Совета Псковского Гражданского общества». Я убежден, что они действуют в интересах народа (ТВ2 связалось с Аркадием, он подтвердил свое авторство и участие – прим.ред.).

– Вам назначили стационарную психолого-психиатрическую экспертизу после амбулаторной в Алтайской краевой психиатрической больнице. Когда и зачем?

– 10 июля амбулаторная экспертиза была готова. В ней было заключение, что ответить на вопросы, поставленные следствием, в ее рамках невозможно из-за кратковременности исследования. При этом там же указано, что тексты ходатайств «нелепы», а я утаиваю «свои переживания». Это при том, что текст ходатайств не моего авторства, они являются юридическим документом, их оценивание не входит в компетенцию врачей. Кроме того, нелепость – это не медицинское показание для стационара. Следователь следственного отдела СК по Ленинскому району, который ведет мое дело, Антон Костырко, запросил стационарное обследование для установления моей вменяемости или невменяемости. Честно говоря, у меня есть сомнения насчет того, в норме ли сам следователь. Перед началом судебного заседания по вопросу назначения стационарной психиатрической экспертизы Костырко мне вручил повестку о прибытии в стационар. Решения не было, а он уже вручает! 24 июля суд вынес решение, которое я имею право обжаловать в течение десяти дней, а следователь мне опять ее повторно вручил. Ну это адекватные действия? Если я попаду в стационар, со мной могут ведь делать там что угодно под видом исследований, к тому, видимо, и идет. Но я на это не подпишусь, буду обжаловать решение районного суда в краевом. 14 августа я дал показания следователю, что ходатайства написаны не мной.

– С вами не было адвоката, когда проводили дознание, вы подписали навязанную явку с повинной без него. Что было потом?

– Да, адвоката вызвали, когда я уже подписал. Но толку потом от него не было. Сначала была адвокат Марина Александрова, потом после моей жалобы ее заменили Антоном Фединым. Оба со мной вообще не взаимодействовали практически никак. Свои признательные показания я забрал. Затем правозащитная группа «Агора» предложила мне адвоката Алексея Башмакова. Я пока не соглашался, потому что они очень далеко территориально, в Екатеринбурге. Там два адвоката, Роман и Алексей – кто-то из них защищает Марию Мотузную. Сейчас правозащита «Открытой России» предложила мне сотрудничество с адвокатом Андреем Миллером. У меня есть выбор между государственными адвокатами и правозащитниками, поскольку мои счета заблокированы. По сути оплачивать независимую защиту я себе не могу.

– Что вы поняли для себя за это время о той системе, в которую попали? Почему вы?

– Я понимаю одно: правоохранительные и надзорные органы, главы краевых СКР и МВД нарушают закон, заминают неудобные им дела, заводят удобные, сотрудников крышуют. Они давно подорвали доверие населения к себе и позорят страну. Почему я? Есть мысль, не новая. Когда сверху просят усилить борьбу с преступлениями по интересным статьям, как 282 или 148, требуют результатов. Вот наши правоохранители и дают их любым способом, они же уверены в собственной безнаказанности. У меня узкий круг общения, я никогда не участвовал ни в каком политическом активизме, безразличен к религии, информацию черпаю из самых разных источников. Просто я попал под раздачу. Наше государство – репрессивная машина.


Я понимаю одно: правоохранительные и надзорные органы заминают неудобные им дела, заводят удобные, сотрудников крышуют. Я попал под раздачу.Наше государство – репрессивная машина.
Разговор со следователем Антоном Костырко, ведущим дело Шашерина, оказался ожидаемо коротким.

– Здравствуйте.
– Вы кто, девушка?
– Я журналист Агентства новостей ТВ2. Могу ли я получить комментарий по делу Андрея Шашерина?
– Покиньте, пожалуйста, помещение, это невозможно.

В пресс-службе ГУ МВД по Алтайскому краю от комментариев тоже отказались и попросили более не беспокоить следователя.
У нас подозрение, что все решено заранее. – Скептически произносит Елена, жена Андрея. – И таких людей много, как мы. Я в шоке от такого беспредела.

– Что вы сами можете сказать про своего мужа?

– Он абсолютно семейный человек, постоянно с нами. Всегда ребенка из садика забирал, они гуляли, приходили домой. В выходные мы вместе. Один он никуда не ходил. Сам отслужил в армии, по среднему специальному образованию – столяр. На работе ему давали хорошие характеристики. В прошлом году осенью он делал права категории «Б» и проходил медэкспертизу, в том числе и психиатра – и успешно прошел, значит вменяемый он.

– А есть эти заключения, подтверждающие его психическое здоровье?

– Есть водительское удостоверение и справка, по которой он ее получал. Еще после первого судебного заседания в июле он ездил в Москву, чтобы сделать независимую экспертизу в АНО «Справедливая медицина». Заключение о его вменяемости от них у нас есть.

– А к религии он как относился?


– Да нам вообще без разницы, кто куда ходит. Андрей крещен в русской православной церкви, и сына мы крестили. Родители Андрея верующие. Для нас же это вообще непринципиальный вопрос. Я не понимаю, кого и как он оскорбил, за что стоял с шести утра до двух дня в наручниках под конвоем лицом к стене, не двигаясь, а потом подписал за него написанную явку с повинной.

– Вы хорошо помните обыск?


– Конечно. Вывели Андрея, он не сопротивлялся. Оперативник Абдуллоев продолжил обыск при мне и сыне. А у меня работа, сыну в детский сад. Позвонить мне не давали, никаких прав не разъясняли, вообще ничего не говорили. Абдуллоев общался спокойно, но все равно было очень страшно, потому что я не понимала, что происходит. Я попросила его выйти из комнаты, чтобы я могла одеться сама и одеть ребенка. На это он ответил: «Я не могу выйти, я отвечаю за вас». Бред, с чего он за меня отвечает? Я оделась в туалете, но он рядом стоял у самой двери, за всем следил. В сад ребенка и меня он увез под конвоем, до самой группы я вела ребенка вместе с ним. Затем меня отвезли на Калинина, 20 в отделение, куда и Андрея. Только там я узнала свой статус: свидетель.
– Как в садике и на работе отреагировали?

– На работе я не сказала. Из сада сына тоже пока не было вопросов. Понимаете, мы не афишируем специально. В день обыска я пыталась написать смс с телефона господина Абдуллоева, но на работе его так и не получили. Параллельно с нашим, обыск шел дома и у отца Андрея – Александра.

– Как на дознании общались с вами?

– Угрожали, что на сыне отразится все это, что папа экстремист, что учиться не дадут нормально, что дразнить будут, дружить с ним не будут, как он в армию пойдет, какие в принципе отношения у ребенка по жизни будут. Мне показывали эти картинки, там была, например, совершенно дурацкая: «Русский лес без чурок и сучков», якобы Андрей ее постил. Меня колбасило, давление поднялось. Нас с отцом Андрея повезли к следователю Антону Костырко. Тот себя вел, как робот: спросил, ответ записал. Минут за 15 управился. На работу я вернулась уже вечером, часам к пяти.

– А что в отделении предлагали делать, чтобы не было проблем?

– Предлагали: поговорите с мужем, пусть он с нами сотрудничает. Все подписывает, что мы скажем, тогда исправительные работы, все такое. Больше ничего ему не грозит, пусть берет вину на себя, и все.
Оперативник Абдуллоев общался спокойно, но все равно было очень страшно, потому что я не понимала, что происходит. Я попросила его выйти из комнаты, чтобы я могла одеться сама и одеть ребенка. На это он ответил: «Я не могу выйти, я отвечаю за вас». Я оделась в туалете, но он рядом стоял у самой двери, за всем следил. В сад ребенка и меня он увез под конвоем, до самой группы я вела ребенка вместе с ним.
1
26 февраля 2018
Следственным отделом по Ленинскому району в городе Барнауле возбуждено уголовное дело по ч.1 статьи 282 Уголовного Кодекса.
2
5-6 марта 2018
Андрей Шашерин был допрошен после обыска как подозреваемый под конвоем, в наручниках, без адвоката.
3
5 апреля 2018
Из февральского дела выделилось другое – против Шашерина по ч.1 статьи 148 УК РФ. В этот же день дела объединили в одно производство.
4
По ходу дела
Все начиналось с комплексной психолого-религиоведческо-лингвистичекой экспертизы от 2 февраля 2018 года. Ее проводила автономная некоммерческая организация «Лингвистический экспертно-консультационный центр». Оценивали материалы три эксперта: М.Градусова, А.Королев и Е.Храмушина.
5
26 июня 2018
Андрей был допрошен уже в качестве обвиняемого. Далее Андрей Шашерин прошел амбулаторную психолого-психиатрическую экспертизу, которая установила необходимость проведения стационарной.
6
14 августа 2018
Адвоката по назначению (государственного) заменили адвокатом по соглашению, которое Шашерин подписал с Андреем Миллером, которого предложила Правозащита «Открытой России». На дополнительном допросе в тот же день Миллера так и не ознакомили с материалами дела.
7
31 августа 2018
Назначено заседание суда второй инстанции (Алтайский краевой суд) в связи с апелляционной жалобой Шашерина на решение суда первой инстанции (Ленинский районный суд) о проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы.
8
Из отчета «Об итогах оперативно-служебной деятельности УМВД и его структурных подразделений за 1 полугодие 2018 года...» от 16 июля 2018, г. Барнаул
«Начиная с января по май текущего года Управление потеряло ранее завоеванные позиции, вышло из первой и попало в заключительную десятку краевых подразделений. Однако принятыми мерами управленческого и организационного характера, в июне удалось переломить складывающуюся ситуацию, в результате занято 24 место с оценкой эффективности деятельности 56,24 баллов. Вместе с тем имеются недоработки, которые негативным образом повлияли на конечные результаты. <...> Важным направлением деятельности является борьба с терроризмом и экстремизмом. <...> Впереди обеспечение безопасности при подготовке и проведении выборов губернатора Алтайского края».
Из материалов психолого-религиоведческо-лингвистичекой экспертизы
Из материалов психолого-религиоведческо-лингвистичекой экспертизы
Из материалов психолого-религиоведческо-лингвистичекой экспертизы
Постановление о проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы
Постановление о проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы
Постановление о проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы
Ходатайство о дополнительном допросе
Заявление о замене адвоката
Андрей Шашерин не собирается уступать следствию. С марта он научился многому, а еще стал публичным человеком, хотя никогда не был к этому склонен. Но менее всего он был склонен признать себя экстремистом по воле обвинителя. И не признает.

© TV2.TODAY