О ЛЮДЯХ И ПСАХ
Собачья жизнь за стенами самого большого томского приюта для животных
О ЛЮДЯХ И ПСАХ
Собачья жизнь за стенами самого большого томского приюта для животных
«Собаки – это мусор, их надо перестрелять и с вашей овчарней сжечь. – Один депутат мне это сказал. А вы спрашиваете, помогают ли нам власти». – рассказывает Светлана Молоткова, соучредитель приюта для бездомных животных «Добрые руки», показывая питомцев.

– Будулашка, поздоровайся! Посмотрите, он как медвежонок, на нем дети верхом катаются, обнимаются с ним – не разнять. У него лапки деформированы. Представьте, алабая растили в клетке для кроликов.

Приют «Добрые руки» существует в Новомихайловке с 2002 года, хотя спасением животных его сотрудники стали заниматься еще в девяностые. Территория, где сейчас проживают 486 собак и кошка-мышеловка – бывшая ферма. Когда ее впервые взяли в аренду, там была разруха, а местные рассказывали, что телятник никто не отапливал и животные вмерзали прямо в землю. В помещениях не было окон: использовали железные сетки от кроватей. Отапливались дровами – что делают и до сих пор.

С 2004 года администрация томского района отдала в «Добрые руки» арендуемую приютом землю для безвозмездного бессрочного использования – и этим ограничилась. Уже почти 15 лет городской благотворительный фонд существует на средства пенсионерок-учредительниц, нерегулярные пожертвования и благодаря помощи волонтеров.
Пёс Будулай, или Потапыч
«У нас нет машины, чтобы привести корм, приходится тратить тысячи. Варим всю еду на улице, на огне. – продолжает рассказ Светлана. – Здание телятника у нас разваливается, а ремонтировать его не на что. Даже щебень пока завести не можем, все залило дождями, ходим в грязи».

Сотрудница приюта несет ведра с крупой и мясом, тяжело ступая в высоких резиновых сапогах. Кроме нее на смене еще несколько человек, включая волонтера-кинолога и ветврача приюта – Елены. В небольшом вагончике с медицинской аппаратурой проводятся операции и регулярные стерилизации: «По пять-шесть кобелей и по две-три суки в день – в зависимости от погоды и по мере поступления. – поясняет Светлана. – А вот вагончик – подарок области. Здесь у нас студенты из СибГМУ и сельхозинститута проходят практики, мы их учим стерилизации, они помогают по приюту – очень выручают».
Виктор ездит сюда из соседнего поселка Воронино, занимается чисткой территории, плотничеством: «Четыре лета уже здесь. Раньше я на другой работе работал, потом меня сократили, я вышел на пенсию и пришел сюда».

Надежда каждый день ездит в приют из Северска: «С 2001 года я работаю с собаками – уже 17 лет».

«А ночует здесь каждый день дежурный Игорь. Он у нас весь черный ходит – в три часа ночи начинает варить на огне собакам еду, – продолжает рассказывать Светлана Молоткова, заводя внутрь жилого помещения для сотрудников. – Прописка у него в городе, но он прямо здесь живет, спит на диване, вот где кошка лежит».
В конце 2017 года «Добрые руки» выиграли президентский грант на миллион рублей и заключили договор с ООО «ПСК» (Первая снабжающая компания) на изготовление 15 вольеров с будками для собак.
Заместитель директора фонда Вера Зыкова рассказывает, что она вышла на компанию по совету ее знакомого, который когда-то помогал в приюте со сваркой:

«Заключили договор на изготовление 15 вольеров на сумму 480 тыс. рублей, внесена предоплата в размере 288 тысяч. Мы все подписывали, я показывала образцы, как все должно быть выполнено. В январе они сварили 6 вольеров: нет ножек на которых они должны стоять, все ржавое, в будках щели огромные, конструкция не выдержит больше трех лет, а у нас вольеры стоят по 15. Кое-как добились от них, чтобы ножки приварили к вольерам, как договаривались. А как они привезли товар? Специально когда не было начальства. Меня не предупредили. Я бы, даже если знала, просто приехать туда из города не успела бы».

Весной 2018 года «Добрые руки» направили директору компании претензию с требованием расторгнуть договор и вернуть деньги. К претензии прикрепили результаты независимой экспертизы, установившей, что вольеры выполнены некачественно. На это «ПСК» ответила встречной претензией, где указано, что компания свои обязанности выполнила в соответствии с Протоколом разногласий.
– Но никакого Протокола разногласий не было, я не ставила ни подпись, ни печать под таким документом. – утверждает замдиректора «Добрых рук».

Директор «ПСК» Алексей Рыбин не отказывается от дальнейшего выполнения обязательств по договору, однако неустраненных недостатков в проделанной работе не видит: «Нас обвиняют в том, что мы использовали не новый материал, но это не так. Другие вольеры, которые приводят в пример, сделаны хуже – посмотрите хотя бы на толщину профиля. Вообще такие вещи нужно доказывать, а та экспертиза, которую нам предоставили – она ни о чем. Мы все исправили, денег не взяли, хотя в договоре эти исправления прописаны не были. Площадку на месте нам не подготовили, не дали даже к электросети болгарку подключить».

Протокол разногласий, подписанный обеими сторонами, «ПСК» предоставить не может, хотя ссылается на него в собственной претензии, и подтверждает только наличие устных договоренностей о внесении исправлений.
Для Веры Зыковой эта тяжба может обернуться серьезными проблемами. У приюта просто нет средств для обращения в суд:

«Предварительно мы считали, что может выйти под 50 тысяч рублей со всеми экспертизами и пошлинами в арбитражном суде. У нас просто таких денег нет, из гранта не возьмешь, нецелевые расходы. Я смогу максимум 20 тысяч вложить из зарплаты, в приюте все у нас расписано до копейки. Одно электричество по три с лишним тысячи в месяц выходит. Мы платим по нерегулируемому тарифу, как любое юридическое лицо в области. «Томскэнерго» не смотрит, в каких мы условиях находимся. Всего на приют около 150 тысяч рублей в месяц уходит, а тут еще суд».
Другая беда дома для зверей – земля под ним. С тех пор как территория находится в безвозмездном бессрочном пользовании «Добрых рук», приюту неоднократно сопротивлялось население поселка Новомихайловка. Соучредитель Светлана Молоткова делится опытом:

«Раньше деревенские собаки у нас питались мы выставляли тазы с кормом у приюта. А на нас в суд подавали, мол, наши собаки голодные задрали скотину чью-то. Как, когда они все у нас за забором, на цепях, в вольерах? Деревенские собаки множатся, их выкидывают, а мы крайние. И жгли нас, и грабили. Еще теперь деревня разрослась, мы вроде как нарушаем санитарные нормы, находясь непосредственно вблизи жилых домов».
Глава Воронинского поселения Андрей Пинус уверяет: любой житель скажет, как всем в поселке надоело присутствие приюта. По его словам, люди постоянно приезжают из города отдавать ненужных питомцев, а если места в приюте не находится, бросают собак прямо в поселке. Бродячие животные дерут мелкий скот, птицу и кидаются на людей:

«Приют в самом центре поселка, что даже генплану не соответствует. Если мы сейчас соберем сход, все скажут: убрать его. Я все понимаю, женщин, которые собаками занимаются, никто не спонсирует, они бедные и несчастные, но это проблема всего Томска. А расхлебывать почему-то ее приходится одному поселку. Администрация района предоставляла приюту другое место, деньги якобы заложили, планируют строить — отчитываются годами и никто ничего не строит. От каждого мэра слышу одно и то же, а приют на месте стоит».
Замдиректора фонда Вера Зыкова показывает книгу отзывов и большие альбомы: на снимках маленькие дети, школьники, волонтеры. Вот ремонтируют, вот операция идет, вот дети играют со спаниелем, вот кого-то забирают домой. А вот спектакль о любви к животным, который «Добрые руки» поставили для глухонемых детей.

В городе много передержек, но в таком количестве на постоянной основе собаки живут только в «Добрых руках». Особенность приюта – категорический отказ от эвтаназии. Собак до последнего лечат и содержат. Областной ветеринарный надзор считает это главной причиной его переполненности. Администрация томского района предлагает приюту переехать в Сухоречье, за 60 км от города, но на какие деньги это делать и как работать в такой дали – никому непонятно.

Даже открытие городского памятника-копилки в поддержку бездомных животных обошло «Добрые руки» стороной. Руководство фонда не входит в зоозащитную комиссию памятника и даже не в курсе, как они работают. Хотя в других организациях-участниках утверждают, что проект был и остается открытым к сотрудничеству.

«Раньше все зоозащитники воевали со спецавтохозяйством, потому что те жестоко отлавливали и убивали бездомных животных. – Говорит Вера Зыкова. – Они гибли в муках у всех на глазах. Но сейчас многие делают из благотворительности бизнес и пиарятся на животных. Может быть, мы этого просто не умеем? Нас пятеро пожилых людей, приют за городом, а многие зоозащитники сейчас в городе, у них есть платные передержки, кто-то кремацией за деньги занимается. А у нас все бесплатно, и ни на что не хватает. «Верного друга», например, администрация спонсирует, они отлавливают в городе бездомных животных. Но мы с ними не сходимся: у меня много вопросов по их отчетности, кого и как они там кремируют, как возвращают в среду обитания после передержки. Неоднократно в течение последнего года в городе находили собак, которым ранее накладывали дешевые швы, они со вспоротым животом бегали, нитки не рассасывались. У некоторых уши гнили из-за плохих клипс».
Достучаться до властей у Веры Зыковой не получается. По ее словам, приемные действующих мэра и губернатора – это «каменная стена». Единственный мэр, который регулярно помогал приюту, был Александр Макаров. Вера опасается многого: что землю все-таки заберут, что не будет хватать денег на тот же суд с «ПСК» за некачественные вольеры, в конце концов, что что-то случится с ней или соратницами:

«Я заведующая в музее истории СибГМУ, мне тяжело совмещать работу с приютом, я уже в годах, как и другие сотрудники. Но приют – это главное. Нам сейчас надо прозвучать, чтобы нас не уничтожили. Иногда я думаю: что станет со всеми этими собаками, если не станет нас?».
Текст: Вера Сёмкина
Фото: Александр Сакалов
и Вера Сёмкина
Текст: Вера Сёмкина
Фото: Александр Сакалов
и Вера Сёмкина