Горячая линия с Максимом Пасюковым
Анонимно об интимном
Депрессия, «-голизмы» и страх перед начальством. 7 вопросов доктору Пасюкову
Вы когда-нибудь впадали в такое уныние, что сил не было подняться с кровати? Или замечали, что при разговоре с начальником у вас трясутся коленки? А может, вам нестерпимо больно видеть, как близкий человек пускает свою жизнь под откос из-за алкоголизма или игромании? Тогда эта прямая линия с психотерапевтом Максимом Пасюковым — для вас. Что делать при депрессии, хронических опозданиях, суицидальных наклонностях родственников, разбираем вместе с доктором.
Вопрос №1.
Доброе утро! Меня зовут Света, мне 22 года. В какой-то момент жизни потеряла все ориентиры, всю уверенность, и с тех пор продолжается апатия. Любое действие в жизни, когда нужно проснуться и ещё, не дай бог, выйти из постели, встречается мной плохо. На некоторые действия происходит даже физическая реакция отторжения: трясутся руки, тошнит, кружится голова. В связи с этим я нигде не работаю. Я конечно совершаю попытки, и раз хотя бы это получается, все не так плохо. Но в первые же дни я сталкиваюсь с таким внутренним давлением, что не задерживаюсь надолго и ухожу, как правило, по-английски. Как мне разорвать этот порочный круг из апатии и страха?
Ответ Максима Пасюкова:
То, что кратко описала Светлана, напоминает два состояния — либо это сильная депрессия, либо, возможно, панические атаки. У этих двух состояний есть общие корни и схожие принципы лечения.

Если говорить про депрессию, то все мы переживаем депрессивные эпизоды — когда все валится из рук, весь мир против нас, когда не хватает энергии и сил сопротивляться и добиваться каких-то целей. Когда привычные радости перестают радовать, и большую часть времени мы находимся в подавленном настроении. Утром это состояние классической депрессии выражено сильнее, к вечеру человек, что называется, «расхаживается» и ему становится легче. И это очень подходит к тому, что мы видим в описании Светланы.

У депрессии есть как минимум две причины, они взаимодополняют друг друга. С одной стороны, это стрессы и внешние проблемы, с которыми человек не может справиться, если их становится много. С другой стороны, это проблемы внутренние, физиологические. И непонятно, что первично.

Физиологи уже обнаружили нехватку некоторых нейромедиаторов при депрессии, восстанавливая которые, можно быстрее справиться с этим состоянием. Речь идет в первую очередь про серотонин. И последние 20-30 лет целый бум в психофармакологии связан с тем, что появились препараты нового поколения, которые не требуют ежедневного наблюдения врачей, и практически не несут риска передозировки. Поэтому лечить депрессии стало намного легче фармацевтически. Но, давая такую подпитку нервным клеткам, как правило, эти препараты никак не влияют на причины, которые вызывают депрессию.

Поэтому во всем мире принято лечить депрессии преимущественно психотерапией. И только если этого недостаточно, подключать препараты. Но сейчас можно наблюдать активный разворот врачей в сторону препаратов, потому что это проще — всем подряд назначить, глядишь, и само рассосется. Такой подход намного быстрее и дешевле. Но скупой часто платит дважды. Пролечившись один-два-три раза антидепрессантами, люди все равно потом вынуждены обращаться за помощью к психотерапевту.

Другой вариант: у Светланы, возможно, наблюдаются панические атаки, потому что здесь описаны физиологические симптомы — трясутся руки, тошнит, кружится голова. На какие-то действия выраженное отторжение. Можно предположить, что это телесная реакция на очень сильный уровень внутренней тревоги. Панические атаки тоже поддаются лечению антидепрессантами, но, в первую очередь, здесь показано лечение психотерапевтическое. Поэтому Светлане прямой путь к специалистам. Психотерапевты имеют базовое психиатрическое образование и помогут сориентироваться, нужно ли подключать препараты, или можно обойтись беседами и сессиями.
Вопрос №2.
Добрый день, Максим. Зовут меня Нина, мне 32 года, трое детей. У меня пьёт муж. Пьёт запоями по 3-5 дней каждые 2-3 недели. Недавно начал всё-таки признавать, что есть проблема и её нужно решать. Но день-два после пьянки, и он опять считает себя здоровым и отказывается от всякого лечения. Я и методом кнута и методом пряника с ним беседовала, но веры все меньше и меньше и силы тоже на исходе. Что бы Вы посоветовали? Разрушать брак (мысли и такие бывают) хотелось бы в последнюю очередь. Сынульки очень его любят. То, что он пьёт дети не знают, т.к. пьёт он у друзей, а сейчас и работает в городе, а мы в селе живём, поэтому пьяным его не видят.
Ответ Максима Пасюкова:
Ситуация очень тяжелая, когда супруга или мать пытается контролировать запои близкого человека. Это всегда связано с огромным напряжением и невероятным расходом сил. И заканчивается... полным неуспехом.

К сожалению, контролировать другого человека, его пьянство — просто невозможно. И чем больше мы пытаемся это делать (из самых лучших побуждений, естественно!) — сохранить брак, чтобы у детей был отец — тем сильнее сами погружаемся в пучину зависимости, точнее, со-зависимости, как ее называют специалисты. Пытаясь держать на плаву человека, которого пытаемся спасти, мы тонем вместе с ним. А может и ускоряем этот процесс.

Выходом из этого является структурированное и достаточно жесткое поведение. Которое хорошо описано и опробовано на тысячах примеров — это так называемая «философия жесткой любви». Это система воспитательных мер, которая позволяет на очень глубоком бессознательном уровне продемонстрировать другому человеку, какое его поведение приемлемо в семье, а какое — категорические неприемлемо.

Чтобы понять, как это работает на практике, у Нины есть два варианта. Либо обратиться за личной консультацией ко мне или другим специалистам. Либо пойти на совершенно бесплатные группы со-зависимых людей, которые называются «Ал-Анон» — в Томске они собираются в двух местах, в интернете легко можно найти адреса и телефоны. Это группы само- и взаимопомощи. Там нет врачей. Там собираются люди, у которых пьют или принимают наркотики близкие люди. Они собираются для того, чтобы друг друга поддержать, и, поделившись опытом с соратниками, выработать такой стиль поведения, который не оставлял бы шансов для алкоголизма. Бороться предлагается не с алкоголиком, а с пристрастием.

И тут грустная новость для Нины — если дети не видят пьяного отца, это еще не значит, что они не страдают от его пьянства. Они могут не знать и не понимать формальную часть, того, что происходит. Но не могут не замечать той реальности, в которой существует их мать, их отец, и вся семья. И это отражается на их психике. И вероятность того, что им потребуется серьезная помощь, когда они вырастут, увеличивается с каждым годом проживания в таких деструктивных отношениях.

Поэтому, Нина, Вам медлить нельзя. Вам, не мужу, потому что невозможно лечить человека, который не хочет лечиться. Но Вы вместе со специалистом, либо с группами взаимопомощи можете выработать такой стиль собственного поведения, который заставит мужа всерьез задуматься. И будет два варианта — либо он пойдет лечиться, но уже добровольно, и качество такого лечения будет на порядок лучше. Либо он поймет, что пьянство ему важнее, чем семья и дети. И тогда у Вас развязаны руки — со спокойной совестью понимаете, что не Вы разрушили семью. А это выбор Вашего мужа, пусть и любимого, который придется принять.

Психотерапевт поможет с этим выбором справиться — сохранить и себя, и свое здоровье, и психологическое здоровье детей. Чтобы они смогли не повторять ошибок. Ведь статистка беспощадна — дети, которые настрадались от пьянства родителей, в 80% случаев повторяют их судьбу. Потому что у них просто нет другого опыта, позитивного сценария, который можно копировать.
Вопрос №3.
Здравствуйте, меня зовут Александр. Хочу объяснить своему другу, но не могу найти подходящих слов. Решил обратиться к Вам. История обычная, у моего друга есть близкий друг, за которого он сильно переживает, что тот очень сильно пьёт, причем из-за этих переживаний он уже напрягает всех окружающих. Попытки объяснить ему, что перестать пить его друг сможет только в том случае, если сам этого захочет, ни к чему не приводят. Если коротко, то хочу, чтобы мой друг начал уже жить спокойно дальше и не переживать за тех, на кого уже нет смысла тратить время. Спасибо.
Ответ Максима Пасюкова:
Александр демонстрирует потрясающую вещь — он переживает за своего друга, который переживает за своего друга-алкоголика. Эти переживания совершенно идентичны переживаниям Нины, которые мы только что обсудили. Переживания, может быть, другой интенсивности, но совершенно того же регистра.

На заре своей юности я общался с коллегой-психотерапевтом, который не стеснялся говорить, что много лет живет в трезвости благодаря программе «12 шагов». Однажды я обратился к нему с вопросом — как мне помочь другу, который страдает от алкозависимости. Его ответ меня обидел: «Сначала себе помоги!» «У меня-то что не так? — подумал я, — семья-дети-квартира-машина...» А потом с удивлением обнаружил, что попался на тот же крючок, от которого пытался уберечь всех своих пациентов — нельзя за другого человека решать, как ему жить.

Это не значит, что друзьям помогать не стоит. Только вопрос помощи очень неоднозначен, когда речь идет о таких состояниях, как зависимость. Иной раз столкнуть человека лоб в лоб с его проблемой важнее, чем пытаться за него проблему решать. Чтобы не было у человека иллюзии, что в его жизни все хорошо.

Наркоманы говорят, что до тех пор, пока не опустился на самое дно, тебе не от чего оттолкнуться. Тогда помощью становится, как ни парадоксально, помощь в том, чтобы он опустился на самое дно. С алкоголизмом — немного тоньше.

Есть пошаговая стратегия — что нужно делать, чтобы у человека появился шанс задуматься и бросить пить или наркотики. Но самому это понять и тем более применить — сложно. Нужна поддержка извне. От людей, которые понимают, как с этим справляться и имеют позитивный опыт помощи другим люди. Либо специалисты, либо группы со-зависимых «Ал-Анон».
Вопрос №4.
Здравствуйте. У моей сестры этим летом была попытка суицида. Все обошлось, скорую не вызывали. Причина - преддипломное волнение, переживала, что не может написать диплом, что ничего не знает. Родители ничего не знают. Что делать? Я боюсь, что она вновь может сломаться из-за какой-то похожей ситуации и повторить. К тому же она говорит, что подобные мысли у нее всегда были. Спасибо. Лина А.
Ответ Максима Пасюкова:
Суицид всегда возникает не на пустом месте. Это либо субдепрессивные расстройства, либо депрессивные, которые человек тщательно скрывает, а близкие или не замечают, или стараются не замечать.

Бывают суицидальные попытки демонстративные — когда человек, привлекая внимание к своей проблеме, пытается сделать что-то деструктивное. Тогда это, как правило, очень заметно, потому что ситуация смоделирована так, что его должны видеть и быстро спасти. Гораздо хуже, если человек все делает втайне, подстраховываясь, заранее планируя и оставляя себе минимум шансов.

Скрывать такие вещи — дело неблагодарное. Даже если сестра попросила никому не говорить и скорую не вызывать. Ведь брать на себя ответственность за жизнь сестры — очень тяжелое бремя. Предположим, что Лина будет предпринимать шаги, чтобы сестра лечилась. Тогда нужно, чтобы она знала, как до нее достучаться. Если не будет ничего делать, а с сестрой что-то случится — страшно представить, какое чувство вины будет в душе. Что делать Лине? Ничего не делать — самая плохая идея. Все тайное становится явным, но цена этой тайны может быть слишком высокой. С другой стороны, рассказывать всем подряд, что у сестры такое было — тоже не вариант.

Консультация нужна и сестре, и Лине. Если сестра согласна прийти на консультацию — было бы проще. Правда, надо быть готовым, что потребуется систематическое наблюдение врачей, а не просто разовые посещения. Ведь, если настолько выраженная депрессия, что человек пытается что-то с собой сделать, то нужен достаточно длительный курс медикаментозной терапии. Хотя препараты есть очень мягкие, практически без побочных эффектов и абсолютно безопасные, наблюдения необходимы.

Бояться, что после такого посещения поставят на учет у психиатра, не нужно. Несмотря на то, что у психотерапевта есть базовое образование психиатра, максимум, что он может сделать — порекомендовать обратиться к врачам-психиатрам. Врачи-психотерапевты, в отличие от психологов, связаны еще и врачебной тайной. У психотерапевтов в этом смысле ответственности больше. Так что анонимность при обращении абсолютно гарантирована.
Вопрос №5.
Доброго времени суток! Меня зовут Виктория. Я все время опаздываю. Планирую заранее, но все равно опаздываю — все время накануне что-то случается, из-за чего я задерживаюсь. Потом мучаюсь чувством вины. Почему это происходит со мной?
Ответ Максима Пасюкова:
Короткий, казалось бы, вопрос, но огромные пласты жизненных проблем вскрываются за этими простыми жизненными симптомами.

Одна из частых причин опозданий — некоторая театральность поведения. Люди так привлекают к себе внимание. Аудитория сидит, работа началась — и вдруг распахивается дверь, влетает дама — разметавшиеся волосы, щеки румяные, платье новое: «О боже, вы даже не представляете, сейчас на дороге такое случилось...» И все внимание на нее. На человека, который ничего не сделал. Только чуть опоздал.

Виктория говорит о другой ситуации — «заранее все планирую», но накануне «что-то случается». Возможно, здесь имеет место гиперконтроль и перфекционизм. Когда человек хочет быть идеальным настолько, что планирует на день в два раза больше дел, чем успеет сделать обычный человек. У перфекциониста ощущение всесилия настолько велико, что он даже не оставляет зазора между этими делами. Естественно, он не успевает. Погружается в чувство вины, которое заставляет его вести себя еще более ответственно. Еще больше нагружать себя делами. И — пошло-поехало...

А может быть, и третье. Когда человек планирует важные дела, он понимает их необходимость, но при этом существует некое внутреннее сопротивление — делать надо, но он не хочет. Если таких «неприятных» дел много, то подсознание, глубинная часть нашей психики, начинает подстраивать ситуацию так, как будто не получается сделать то, что делать не хочется. Чувство вины накапливается, но всегда есть оправдание и внешний фактор, который объясняет, почему не получилось. Из сферы внутренних переживаний проблема переносится вовне. Вместо того, чтобы разобраться — что напрягает и почему не хочется делать — человек просто говорит: «Со мной все ок, я люблю семью (работу), просто пробка на дороге, каблук сломался...» Когда таких «просто» накапливается критическое количество, человек начинает задумываться: «а может, это не просто?»

Виктория, задавая этот вопрос, видимо, интуитивно чувствует, что ей нужна помощь. И это первый шаг, чтобы решить проблему.
Вопрос №6.
Меня зовут Евгений. Мой начальник — неплохой человек, незлой совсем. Но я всегда как-то глупею, когда он что-то спрашивает насчет моего мнения. Боюсь сказать глупость, в результате чаще всего не говорю ничего дельного, хотя знаю, что сказать. Как мне избавиться от этой неуверенности?
Ответ Максима Пасюкова:
С такими симптомами можно справиться за несколько консультаций. Гипотеза, которую нужно проверить в первую очередь — это то, что начальники ассоциируются в первую очередь с нашими родителями. Судя по всему, начальник Евгения — мужчина. Возникает вопрос: какие отношения были у Евгения с отцом? Как он себя рядом с отцом чувствует? Может ли он спокойно высказывать отцу свое мнение, принимает ли это мнение отец? Или он пытается прямо или косвенно дать понять сыну, что все это детский лепет, и не стоит с этим считаться?

Зачастую такие вещи уходят корнями в глубокое детство. Но как только человек начинает это понимать и отслеживать, что начальник — не отец, он начинает вести себя с ним по-другому. И видит другую реакцию. И симптомы начинают таять прямо на глазах. Уверенность растет, а проблема исчезает.

Но было бы наивно полагать, что как только вы задумаетесь об этом, у вас пропадут проблемы и с вашим папой. Потому что они, на самом деле, намного глубже. В любом случае, чтобы предметно разобраться в ситуации, я бы порекомендовал Евгению обратиться за профессиональной помощью.
Вопрос №7.
Здравствуйте, меня зовут Елена. Муж играет. Сначала играл в игровые автоматы, вынес из дома все вплоть до бабушкиного золота. Набрал кучу кредитов (пока давали). Потом начал играть на бирже в интернете. Проиграл трехкомнатную квартиру в центре Томска. Никакие уговоры на него не действуют. Что делать?
Ответ Максима Пасюкова:
Спасаться, Елена! Игровая зависимость — ничуть не лучше наркомании, алкоголизма, трудоголизма и других «-голизмов», которые могут довести до беды человека и всех, кто живет рядом с ним. Хорошо, если была не единственная 3-комнатная квартира в центре Томска или после нее осталось еще что-то — хоть какой-то угол. Понятно, что уговоры тут бесполезны. Это неадекватный инструмент.

В первую очередь, Вы должны подстраховать себя имущественно, юридически. Чтобы как можно меньше зависеть финансово от человека, который готов все поставить на карту в прямом и переносном смысле. Потому что до тех пор, пока ему будет на что играть, он будет брать кредиты. Только когда он лишится всего, у него придет момент задуматься и что-то начать менять. Но это может произойти очень нескоро, и с чем в этом случае останетесь Вы? А во-вторых, когда он задумается и начнет менять, сколько времени придется потратить, чтобы восстановить все утраченное?

В данном случае, спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Игроман должен сначала остановиться. Если вы хотите поподробнее узнать об этом состоянии — почитайте классику: у Федора Михайловича Достоевского есть знаменитое одноименного произведение - «Игрок». Там отлично описаны ощущения того, кто оказался на этом крючке.
Напоминаем, что авторам всех вопросов достаются приглашения на бесплатные консультации в Центр Доктора Пасюкова. Забрать их можно в редакции ТВ2 (Елизаровых, 53/2), предварительно позвонив по телефону 902494.

Следующая горячая линия с психотерапевтом состоится в понедельник, 7 августа. Тема — страхи. Так что, если есть вещи, которых вы боитесь — темноты, замкнутых пространств, публичных выступлений и т. п. — задавайте свои вопросы, Максим Пасюков ответит.

Делиться своими историями можно заранее, прислав их на почтовый адрес portaltv2@mail.ru или оставив их здесь.

Адрес и контакты Центра Доктора Пасюкова:
г.Томск, ул. Пушкина, 65/1, тел. (3822) 33-78-70
http://pokhudenie.su/